Через неделю после наводнения

Маас снова стал тихой рекой с медленным течением. Хотя вода по-прежнему остаётся грязной.

О наводнении напоминает мусор на перилах причала на высоте 3.5 метра от воды и серая полоса на листьях деревьев на противоположном берегу.
О наводнении напоминает мусор на перилах причала на высоте 3.5 метра от воды и серая полоса на листьях деревьев на противоположном берегу.
Collapse )

Наводнение под Маастрихтом, день третий: наконец-то вышло солнце!

Сегодня утро радостно встретило приятными лучами восходящего солнца и чистым голубым небом. Я сделал небольшую велосипедную поездку в Германию и посмотрел вокруг по сторонам. В основном всё выглядит как после обычного дождя. Однако остались и следы высокого уровня воды.

Этот снимок сделан примерно посередине между двумя деревушками Валвиллер (Wahlwiller) и Синселбек (Sinselbeek) около автомобильной дороги №278 из Маастрихта в Аахен. Это небольшое пастбище — парк для прогулок. Уровень воды в этом месте достигал 50 см. В 300 м от этого места в деревне Синселбек настежь открыты все двери и окна — люди просушивают дома и вещи от воды.
Этот снимок сделан примерно посередине между двумя деревушками Валвиллер (Wahlwiller) и Синселбек (Sinselbeek) около автомобильной дороги №278 из Маастрихта в Аахен. Это небольшое пастбище — парк для прогулок. Уровень воды в этом месте достигал 50 см. В 300 м от этого места в деревне Синселбек настежь открыты все двери и окна — люди просушивают дома и вещи от воды.
Collapse )

(no subject)

Поздравляю вас с Днём Рождения. Пусть каждый новый день будет лучше настоящего, а будущее будет вселять оптимизм.


Приключения чёрного кота Лапченко, описанные им самим.

23. Операция "Взрыв"

Я проснулся ночью — как от удара.

— Что такое? — спросил я сам себя, видя, что вокруг всё спокойно. Такое бывает со мной, когда ночью прошмыгнёт мышь. Однако на этот раз причина была другая. Меня разбудила мысль.

Я до сих пор не решил как действовать дальше, чтобы разоблачить мерзавца, вора. Что делать?

Прежде всего нужно было внимательно проанализировать все обстоятельства, учесть все свои возможности аж до самых незначительных мелочей и разработать план действий. Это была сложная задача со множеством неизвестных.

Профессор вскоре должен был поехать домой. Если с ним поедет Петренко-Пуголовица, а он, очевидно, поедет, то это облегчало мне борьбу за рыбу: до отъезда осталась декада, и за это время Пуголовица вряд ли успеет организовать большую диверсию. Но как я разоблачу этого рецидивиста, если он уедет отсюда? Тем более, что профессор, вероятнее всего, не возьмёт меня с собой. Я долго думал и пришёл к выводу: нужно срочно садиться за стал и написать всё на бумаге. Чтобы сократить себе работу, нужно было написать максимально короткий текст. Перебравши большое количество вариантов я, наконец, остановился на таком:

"Расхититесь государственной собственности Пуголовица скрывается под фалимией Петренко. Об этом знает Ракша, тот шофёр, что просил бензин у пруда, они собираются украсть у нас больших карпов".

Приключения чёрного кота Лапченко, описанные им самим.

22. Серенький в роли детектива.

Наше пребывание в Херсоне уже перевалило за неделю. Солнце припекало, вода нагревалась, и мы с профессором начали волноваться, что вот-вот настанет время нереста карпов. Не хотелось, чтобы это началось в рыбхозе без нас.

У профессора были еще какие-то дела в отделении Академии наук, в разных рыборазводных станциях, в инспекции, в лаборатории и других учереждениях, которые занимаются разведением разных пород рыбы.

Но мои мысли всё чаще и чаще устремлялись к нашему рыборазоводному хозяйству. Что там делает Пуголовица? Задержка так меня нервировала, что я боялся заболеть на неврастению. Спасибо врачам, которые нашли лекарство от всех болезней — сон. Чтобы избежать болезни я спал восемнадцать часов в сутки.

Страшно раздражало то, что здесь я не могу упражняться в письме. Профессор спрятал свою бумагу в потфель, который я не мог открыть, хотя, правда, и карандаша не было, а ручкой я писать не мог, потому что в гостиницах есть правило ставить на письменный стол чернильницу без чернил.

Наконец-то настал долгожданный час! Мы поехали. Вместо парохода мы сели на специальный катер, потому что ехали не сами, а с двадцатью пятью миллионами будущих судачков. Иными словами — мы везли с собой 50 миллионов икринок, из которых надеялись получить 25 миллионов мальков.

Перевозить живую икру, естественно, не так легко, как ту, которая для еды. Главное, чтобы она осталась живой, а для этого необходимо, чтобы она, во-первых, не высохла и, во-вторых, чтобы не испортилась от тепла. Живую икру нельзя перевозить в бочках! Икра дышит, ей нужен воздух. Перевозят икру в корзинах.

Я наблюдал как готовили икру в дорогу, и работники, на зная, какой я высокосознательный, удивлялись, что я не пробую украсть икру. Урок с судаком не прошёл для меня даром!

Мы заставили полный трюм корзинами с икрой и, как говорят моряки, отдали концы и кранцы.

За ту неделю с хвостиком, что мы были в Херсоне, берега моря стали веселее — зазеленели яровые, поднялся подсолнечник, а озимые стали такими, что в них могла спрятаться ворона.

Икру мы доверзли благополучно. Часть её мы поставили в пруд прямо в корзинах.

Хотя мне не терпелось увидеться с друзьями и узнать новости, но я не оставил икру до тех пор, пока её не поставили на место. Я могу потерпеть, а икра — продукт, который быстро портится. Проследив, что вся икра в воде, я направился домой. Приятно было осознавать такой моральный рост. Боже мой, а какой я был раньше!

Вот и выселок. Только теперь я понял как соскучился за домом. Стоя посреди двора, я мало не плакал от радости. Но эти чувства омрачил Пуголовица, который первым попался мне на глаза. Он посмотрел на меня с ненавистью.

— Приехал? — прогундосил он.

— Приехал! И ты скоро это почувствуешь! — мяукнул я и спрятался за забор.

Свидание с Костей и его семьёй я откладывал из-за того, что было воскресение, и Леночка сидела дома. У детей плохая привычка проявлять свою благорасположенность к коту хватая его за хвост. Поэтому вначале я подался к Серенькому.

Я нашёл его около конторы и, поздоровавшись, с тревогой ждал, что он мне расскажет. Раньше Серенький натарахтел бы за минуту целую кучу новостей, а теперь лишь кинул:

— Готовится диверсия.

— Подробнее,— попросил я.

— Волок Ракши выкраден.

— Ну, ну — подгонял я его.

— Волок передан Ракше вчера в 23 ноль-ноль.

Я, кажется, начал понимать в чём дело и улыбнувшись спросил:

— Серенький, ты часом не увлёкся приключенческой литературой?

— Да! Я прочитал роман Юрия Дольд-Михайлика "И один в поле воин" и не вижу в этом ничего плохого.

— А то, что тебе было поручено, ты читал? Ты читал письма для Пуголовица?

— Несомненно! "Тётка" уже приезжала один раз.

Я задумчиво почесал себя за ухом.

— Блохи? — без всякого сочувствия, которое было бы прилично для такого вопроса, спросил он.

— Нет, это привычка чесать за ухом. когда собираешься с мыслями. Серенький, что задумали Пуголовица и Ракша?

— Что могут задумать два вора? — ответил вопросом на вопрос Серенький.

— Так какие же новости?

— Есть новости про Пуголовица.

— Да не тяни ты! — рассердился я.— Что произошло? Рассказывай скорее! Мне некогда!

Но мой тон не повлиял на Серенького.

— Веремеенко! — происнёс он таинственным тоном.

— Что?

Веремеенко был молодой шофёр, который водил цистерну с живой рыбой.

— Он стянул двух карпов.

Я огорчённо скривился. Я верю в человека, и каждый поступок, который умаляет его, меня сильно огорчает. Тем более, что Веремеенко — комсомолец. Наверное, скорбный вид моих глаз подействовал - таки на Серенького, и он начал рассказывать быстрее:

— Это увидел Пуголовица-Петренко и настращал его, что заявит в дирекцию и в комсомол. Веремеенко начал оправдываться.

Он сказал, что не думал красть, что взял бракованых карпов и собирался заплатить за них кладовщику завтра, потому что сегодня выходной.

"Думал", "собирался", "хотел"... А поступил, как паразит! Такое бывает в жизни! Я даже вздохнул подумав про такое.

— И что же сказал Пуголовица на оправдания Веремеенко? Как вы думаете? — тоном героя приключенческого романа спросил меня Серенький.— Вы знаете?

— Знаю,— ответил я спокойно.

— Вы знаете, что сказал Пуголовица Веремеенко? — переспросил он, вытаращив глаза, которые сразу потеряли холод и стали такими наивными, как и раньше.

— Да, я знаю, что сказал Пуголовица Веремеенко,— ответил я тоже тоном героя приключенческого романа. Пораженный моими словами, Серенький перестал играть роль и спросил меня как обыкновенный кот:

— Что же он сказал?

— Пуголовица-Петренко предложил Веремеенко возить краденую рыбу в город, там продавать, а деньги делить пополам. Вот что сказал Пуголовица.

Серенький застыл на месте и со священным ужасом смотрел на меня.

— Как вы узнали об этом?

— Я знаю Пуголовица, и для меня также легко предсказать его поступки, как поймать мышь, которая выскочила из норы.

Когда способность говорить вернулся к Серенькому, он снова заговорил тоном героя приключенческого романа: — Но вы не знаете, что ответил ему Веремеенко!

Серенький верил в добро. По его голосу я почувствовал, что Веремеенко отказался от мерзостного предложения. Я молчал, взвешивая свой ответ.

— Что сказал Веремеенко? — подгонял меня юноша.

— Он сказал, что не пойдёт на преступление!

— Нет! — отсёк меня Серенький.

— Нет? — болезненно скривился я.

— Нет! — Серенький выдержал пауза и, поутешавшись с моего недоумевающего вида, рассказал: — Он ничего не сказал. Он молчал держа в руке двухкилограммового карпа. Потом размахнулся и дал этим карпом Пуголовицу по морде!

Серенький хохотал, довольствуясь моим остолбенением, а я прийдя в себя, чуть не заплакал от радости.

Можно верить в человека! Нужно верить в человека!

Мне так захотелось к людям, что я не дожидаясь ночи, побежал домой. Тут меня гладили, мяли, тягали за хвост, перекривляли, однако радость встречи и хорошее настроение после разговора в Сереньким перевесили всё.